Мошка: Гомельская область

Главным. Личинки развиваются в проточной воде — сидят на камнях и подводных ветках на быстрине, а в стоячей им не хватает кислорода. Яйцо, личинка и куколка не бывают нигде, кроме течения, и это единственное, что про мошку можно сказать без оговорок.

Отсюда и совет «отойти от воды» работает иначе: уходить надо от текущей, а не от стоячей. Болото — это про комара; у мошки на болоте нет ни одной личинки.

Летает днём, а не в сумерках, и терпит жару дольше комара — но не любую. Комар уходит в тень около тридцати градусов; у мошки поисковый лёт слабеет за 31 °C, а выше 30 °C в жарких широтах нападение может прекращаться совсем. Пережидать умеренно тёплый полдень бесполезно, пережидать зной — работает.

Потому что «мошка» — это не один зверь. В одном водоёме развивается пять-десять видов, в тайге и тундре в одной местности нападает восемь-десять, а по-настоящему досаждают из них один-два. Лёт одного вида редко длится дольше месяца, а обычно около двух недель.

Сезон в средней полосе и в тайге идёт с мая по конец сентября именно поэтому: это не одна длинная волна, а очередь коротких, сменяющих друг друга. В южной тайге видны два подъёма — в конце июня и в конце июля—начале августа. На севере лето короткое, сроки сжимаются, и остаётся один пик в июле.

Практический вывод простой: две недели тишины на том же месте ничего не значат. Следующий вид выйдет, и всё начнётся заново — а от какого именно ручья он выйдет, зависит от уклона, температуры и скорости течения, которые на соседних сотнях метров бывают разными.

В долинах крупных и средних рек, особенно в таёжной зоне. Дальше по убыванию: тундра — видов мало, но нападающих особей очень много; лесостепь — видов много, а нападают реже; степь беднее; полупустыня и пустыня беднее всех. Там, где проточной воды нет в радиусе сотни километров, кровососущей мошки нет вовсе.

Устроено это неочевидно. В чистых малых речках личинок бывает густо — до сотни на квадратный сантиметр, — но выросшие из них самки крови чаще не ищут. А в мутных крупных реках личинок на единицу объёма мало, зато доля кровососов среди них высокая: чем хуже личинке жилось, тем острее взрослой самке нужно белковое питание. Поэтому «много мошки в ручье» и «сильно кусают» — разные утверждения, и первое не предсказывает второе.

От места выплода она уходит на несколько километров сама, а с попутным ветром переносится на десятки и даже за сотню. Отсутствие ручья прямо под ногами ничего не гарантирует — но и наша карта показывает не «где вылупилась», а «где сеть гуще», и это ближе к правде, чем кажется: массовые виды летят от больших рек, а не от каждой канавы.

Из сети водотоков HydroRIVERS. Она посчитана по рельефу, а не нарисована людьми, и это здесь главное: полнота карт идёт за плотностью населения, и слой, собранный по ним, сказал бы «мошки нет в тайге» ровно там, где её больше всего.

Не всякий водоток идёт в счёт одинаково. Мошка выводится на перекатах малых и средних рек, поэтому верховые ключи и крупные равнинные реки весят меньше. А ложбины, по которым вода не идёт вовсе, не считаются совсем: сеть, выведенная из рельефа, рисует их и в полупустыне, и для мошки такая балка — то же, что асфальт.

Чего в источнике нет — самых мелких ручьёв: он начинается с водосбора около десяти квадратных километров. Значит, ноль здесь означает «заметной сети нет», а не «проточной воды нет вовсе», и работает он как малое значение, а не как запрет.

Ветер — сильнее всего остального вместе взятого, и порог у него неожиданно низкий. Уже 0.2—0.3 м/с заметно угнетают лёт, а около метра в секунду нападение прекращается: это «листья едва шевелятся», а не «задувает».

• ·Выйти на ветер. Открытый берег, коса, просека, гребень — там, где сила ветра не сбита. В лесу и на опушке она гасится, и мошка нападает как раз там.
• ·Плотная одежда и накомарник. Мошка заползает под манжеты и в воротник — резинки на рукавах работают лучше репеллента.
• ·Уйти от текущей воды. От перекатов и ручьёв, а не от болота: болото — это про комара.
• ·Дождаться ночи, а не полудня. Мошка — дневной кровосос, ночью нападение прекращается, в отличие от комара и мокреца.
• ·Сильный дождь её останавливает, слабый морось в тихую тёплую погоду — нет.

Ветра в нашем прогнозе нет вовсе — мы его не собираем. То есть самый надёжный из перечисленных факторов в число выше не входит: в тихий день мошки будет больше, чем мы показали, а в ветреный меньше.

Трёх вещей, и все три крупные. Здесь они названы прямо, чтобы не выглядело, будто модель их учитывает.

• ·Ветер. Самый резкий из известных порогов, и данных о нём у нас нет.
• ·Широту. Кривая сезона у нас одна на всю страну, а сроки едут: в Мурманской области массовый лёт начинается в июле с максимумом в конце июля, в средней полосе — с мая, южнее — с конца марта.
• ·Летний провал на юге. В Поволжье и южнее активность летом резко падает: яйцо уходит в диапаузу на июль—август, и нападают в конце весны и осенью. Наша кривая там показывает ровно обратное — летний подъём.

Из этого следует, где числу верить меньше всего: на юге летом. Там модель расходится с известной биологией не в мелочи, а знаком, и до тех пор, пока широта в неё не войдёт, астраханский июль стоит читать как «мы считаем по средней полосе», а не как прогноз.

Ничем — как и комара. Систематического учёта численности мошки в стране не ведут, и сверить наше число не с чем. Появившийся источник этого не меняет: он даёт границы, внутри которых модель обязана держаться, но не говорит, сколько мошки будет в конкретный четверг под Костромой.

Из книги взяты пороги температуры, привязка к проточной воде, длина сезона и зональность. Выбраны нами — форма кривой сезона, дата её вершины, ширина, пороги насыщения по воде. Ни одно из этих чисел не измерено; отличие от вчерашнего в том, что теперь они хотя бы не противоречат источнику, и за этим следят тесты.

Как мы подходим к проверке там, где её есть чем сделать, — на странице «Как мы проверяем».

И. А. Рубцов. Краткий определитель кровососущих мошек фауны СССР. Определители по фауне СССР, издаваемые Зоологическим институтом АН СССР, вып. 77. М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1962. 230 с. Всё, что выше сказано про биологию мошки, взято из главы «Биология» (стр. 31—54) и раздела о распространении (стр. 60).

Книга старая, и это стоит назвать вслух. Видовые названия с тех пор пересмотрены, границы ареалов сдвинулись вслед за реками и водохранилищами, а часть тогдашних наблюдений автор сам помечает как требующую перепроверки. Но пороги температуры, скорость ветра, при которой прекращается нападение, и связь личинки с течением от этого не устарели: это физиология, а не систематика.

Одну вещь она у нас опровергла. Раньше здесь было написано, что сезон мошки привязан к весеннему паводку. Такой привязки нет ни в нашей модели — входа про паводок в ней не существует вовсе, — ни у Рубцова: паводок он упоминает только применительно к личинкам, которых в высокую воду срывает с камней. Фраза держалась потому, что звучала как объяснение.